Культура — лишь «мир искусственных ценностей» или нечто большее? Когда «Чёрный квадрат» уравнивают с рублёвской «Троицей», вопрос об истоках культуры становится вопросом о будущем России.
Существует сформулированное Российской академией образования определение, по которому «культура есть мир искусственных ценностей и заученного поведения». Это, безусловно, достаточно глубоко продуманное определение, всё же с христианской точки зрения не может считаться удовлетворительным. Культура, конечно, не есть мир природы, она создаётся человеком, но она не есть и нечто чисто человеческое, потому что высокая культура есть результат не просто осмысления действительности, а, прежде всего, стремления человека выйти за пределы своего существования. Заглянуть за горизонт своей собственной бытийности. Человек, каким бы древним и архаичным он ни был, если это человек, не мог не задумываться над реальностью смерти. Переживая бесконечную череду смертей своих близких, не возможно не примерить эту страшную реальность и на себя. И тогда возникает вопрос о смысле собственного существования. Н.А.Бердяев в своих последних, можно сказать предсмертных размышлениях, писал: «Истинное решение проблемы реальности, проблемы свободы, проблемы личности – вот настоящее испытание философии». (Самопознание. М.Книга.1991,с.40)
Однако культура это не только мир идей, но и мир вещей. Другое дело, как мы к этим вещам относимся. Одна и та же икона в храме может быть объектом почитания, а в музее только экспонатом, от которого человек получает эстетическое удовольствие или, в лучшем случае, задумывается о духовных смыслах своих исторических предков. Для верующего человека она, правда, и в музее будет иконой, напоминающей о вечности, будет, как выразился отец Павел Флоренский, окном в вечность. Многих современных людей шокирует определение музея как кладбища вещей, вышедших из употребления, но на самом деле вся проблема в том, как мы относимся к тому, что есть кладбище. Если это скрытая под успокаивающей фразеологией помойка, где прячутся вышедшие из употребления человеческие тела, то музейным работникам есть повод обидеться. Но если это место встречи с ушедшими, но всё равно любимыми людьми, предметы, напоминающие о них, становятся важными, место встречи с ними - священным. Именно поэтому, возможно, и говорят, что религия и культура рождаются из размышления о смерти.
Долгое время человечество занималось собирательством и охотой, которая постепенно, в результате следования племён за стадами животных, превратилась в пастушество. Эти люди, надо полагать, жили под впечатлением от величественной таинственности бескрайнего неба. И их религиозная интуиция формировала культуру воздыхания перед тем, что не поддаётся пониманию, что находится за границами человеческого опыта.
Уже потом, гораздо позже, после веков мучительных размышлений над своим мистическим опытом, человек поймёт, что эта интуиция зиждется на ощущении зависимости от Абсолютного. «И мечется сердце человеческое, - восклицал блаженный Августин, - пока не успокоится в Тебе, Господи.»
Правда, очень многое для человека изменил переход к постоянному месту жительства. Однажды, как предполагают современные исследователи, собрав в поле зёрна пшеницы или овса, человек высыпал горсть засохших семян пред жертвенным камнем или деревом, а через какое-то время на этом месте выросло много колосьев, и не надо было ходить по полю и искать отдельные стебельки съедобных растений. Из этого опыта возникла не только культура земледелия, но, возможно, и сам религиозный культ.
В этом опыте получает своё освящение не только практика через жертвенность восстановить нарушенные связи с Богом, Высшим Существом, не благочестивое приближение к которому опасно для человека, но и, может быть, впервые, он начинает задумываться над возможностью нового возрождения жизни после смерти. Конечно, велик был соблазн вместо Бога, Творца всего видимого и невидимого, поклониться плодородию земли, рождающей силе, заключённой в живой материи, тем более, что это сопряжено было с естественными и разнообразными ощущениями удовольствия. Так в библейской литературе рождается символ змея, символ плодородия, побуждающий человека ходить на чреве своём и питаться прахом земным.
Сколько племён и народов в истории человечества застыло, замёрзло на этом этапе культурного развития? Но однажды Творец предложил человеку развивающиеся в истории перспективы поиска Обетованной жизни, выходящие за пределы земных материальных представлений, и из пастушеской культуры Авраамовой семьи выросла культура, в которой родился Спаситель мира Христос.
Из этого поиска высшей Истины и развивалась та высокая культура, о которой только и имеет смысл рассуждать. Отец Павел Флоренский, великий русский учёный, философ, богослов и мученик XX века, обронил как-то удивительно глубокую фразу. «Культура, - написал он, - это опавшие листья культа». Кто будет спорить с тем, что культ есть плод религиозных воздыханий человека? Но это значит, что он питается духовными соками благодати Божией. Те же листья, которые отрываются от древа, лишены этой творческой динамики сотрудничества с Богом в творчестве. Они падают на землю и, пусть какое-то время ещё и остаются её украшением, – в конце концов, всё равно превращаются в грязь. «Ибо прах ты и в прах возвратишься», - сказано о человеке, который отторг себя от благодатного источника Жизни. Так и дело человеческое, отрываясь от творческого сотрудничества с Богом, теряет свою вневременную значимость, превращаясь в жизнь на потребу дня. Ничего нельзя сделать навсегда без веры в объективность Истины, Блага и Красоты. Если гармония случайна, где основания науки? Ведь кроме цивилизационных ухищрений и удовлетворения любопытства учёного больше не остаётся стимулов для её развития. Да и упираясь в идею возможности случайного саморазвития жизни, такая наука по - настоящему ничего объяснить не может. Разве случайность в устроении Вселенной искали Галилей, Кеплер, Декарт, Паскаль, Ньютон, Лейбниц, Мендель, Бойль, Пастер, Бор, Планк, Эйнштейн, Менделеев, Павлов, Курчатов и т.д.?
Только находясь на сравнительно примитивном уровне понимания Красоты, можно остановиться на заключении о её субъективности. На самом деле Красота Вселенной не зависит от уровня эстетического развития наблюдателя, от уровня эстетического развития того или иного общества или эпохи. Её можно различать или в симметрии, или в гармоничной объёмности форм, но это всегда будет одна и та же Красота, создав которую Творец запечатлел её Своим высочайшим одобрением: «Вот хорошо весьма». Какой бы интерес у зрителей ни вызывал «Чёрный квадрат» Малевича, вне сравнения с «Троицей» преподобного Андрея Рублёва, в которой отображено всё богатство красок русской природы в контексте духовных прозрений, - он просто не имеет смысла… Можно любить или не любить современную музыку, но не заметить её катастрофической бедности в сравнении с богатством звучания «Реквиема» Моцарта, или лучших произведений Мусоргского или Чеснокова, Чайковского или Рахманинова – тоже, по нашему мнению, не возможно.
«…Человек, по подобию сотворившего его Бога, зиждет дома, стены, города, пристани, корабли, верфи, колесницы и весьма многое другое, как, например, изображение неба, солнца, луны и звёзд; изваяния людей и подобия бессловесных животных», – писал в V веке блаженный Феодорит пКирский. В своём творчестве человек всегда лишь отобразитель Творчества Бога, «из ничего произведшего «всяческая во всём».
Наконец, задумаемся над тем, возможна ли осмысленная нравственность как деятельность, обусловленная Добром. Развитие законотворчества, как попытка гармонизировать общественное согласие, в определённых условиях, конечно же, может привести к «заученному поведению», но разве не превращается при этом человек просто в хорошо отлаженный механизм непонятно зачем работающей машины? Разве можем мы, после Христа, после «Великого инквизитора» Ф.М.Достоевского, не почувствовать чудовищности такого мировоззрения?… Разве на путях законотворчества можно научить человека слёзной молитве, проявлять милосердие, бескорыстно радоваться успехам ближнего?
Христианская культура всегда учила и учит человека быть ответственным за свой внутренний мир. По словам Иисуса Христа, только «доброе сокровище сердца человеческого» рождает настоящую жизнь, текущую в вечность, рождает «сокровенной красоты» человека. Как воспитать такого человека для будущего нашей Отчизны – вот главная задача современной семьи, школы, общества. Наверное, прежде всего, необходимо обратиться к объективному изучению собственного прошлого ( к покаянию), к прошлому (доброму и греховному) своего региона, к отечественной истории и культуре, к опыту всего человечества в контексте той Божественной Премудрости, которая раскрывается перед нами на страницах Священного Писания.
Протоиерей Александр Ранне
Председатель Отдела по религиозному образованию и катехизации Новгородской епархии
